«На моем счету две тысячи спасенных жизней»

Волгоградский священник Алексей Тарасов отговаривает женщин от абортов

После своей первой исповеди молодой отец Алексей не спал всю ночь: перед его глазами стояла заплаканная молодая женщина, которой он так и не сумел помочь. Ему не удалось найти слова прощения и утешения для Светланы, сделавшей накануне аборт и горько пожалевшей об этом уже на следующий день. Едва попрощавшись с прихожанкой, он бросился домой, к жене, которая должна была вот-вот родить их первенца. Заглянув в родные глаза, светящиеся тихой радостью ожидания малыша, Алексей Тарасов мысленно поклялся сделать все, что в его силах, чтобы спасти еще не рожденных младенцев от их собственных матерей.

Узаконенное убийство

Молодой священник прекрасно понимал, что, сидя в церкви, он ничего не добьется. Нужно было идти на передовую – в женские консультации, где дают направление на аборт. В первом же медучреждении на него посмотрели, как на сума­сшедшего: с какой радости православному батюшке лезть в медицину?

Врачи открыто заявили, чтобы он не вмешивался в их профессиональную деятельность. На что он ответил: «Если бы речь шла о лечении, я бы согласился. Но речь идет о человеке, которого вот-вот убьют».

В тот момент он сделал для себя открытие: доктора не считают прерывание беременности чем?то из ряда вон выходящим и уж тем более не смотрят на аборт как на убийство. Для них это всего лишь хирургическое вмешательство, причем не самое сложное. Более того, беременность на ранних сроках научились прерывать с помощью таблеток, без отрыва, так сказать, от производства. Выпил утром лекарство – вечером проблема решена.

Он пришел в ужас, стал настаивать, выходил на главных врачей, заведующих женскими консультациями, пытался завязывать с ними личные, дружеские отношения, и в конце концов его услышали.

– Меня пригласили на круглый стол, где присутствовали представители власти, врачи, общественные деятели. И было решено внедрить предабортное консультирование в женские консультации города, сделать его обязательным. Медицинское учреждение обязано предупредить женщину о последствиях той или иной медицинской манипуляции. Это закон.

Тоннельное мышление

Это огромная сложность, признается отец Алексей. Предабортному консультированию нигде не учат.

– Мы могли как помочь женщине, так и навредить, одним неосторожным словом, жестом, даже взглядом «накрутить» ее еще больше – и тогда пиши пропало. Более того, женщина вполне могла подать на нас в суд за принуждение, написать жалобу в прокуратуру.

Дело в том, что традиционная работа психологов – слушать. Здесь ситуация обратная. Женщина, которая приняла решение сделать аборт, слушать не готова. Более того, она не хочет ничего слышать. Есть такое понятие у психологов – тоннельное мышление. Женщина видит цель: сделать аборт, остальное отсекается. Задача специалиста – открыть для нее в этом тоннеле двери, показать, что возможен иной путь, который она пройдет не одна, а вместе с малышом.

– И мы искали ключик, думали, что же сказать этой женщине, взвешивали каждое слово. Если хотите, мы разработали целый ряд неких кодовых фраз, которые в подавляющем большинстве случаев помогают настроить женщину на разговор. Если села и стала слушать – это уже большая удача. Словом, это был период проб и ошибок, но именно этот бесценный опыт лег в основу последующей работы в Волгограде.

Повлиять на решение

Алексей Тарасов глубоко убежден, что аборт не является решением проблем. Потому что чувство вины, которое женщина испытает после аборта, до операции отсутствует. Она мучается и страдает: да, это был мой ребенок. Задача психолога – мягко все это разъяснить.

– Вы не поверите, но самым сложным было убедить именно докторов в том, что наша работа направлена на помощь женщине, – говорит Тарасов. – Никто руки не заламывает, она принимает решение сама. Но мы можем как?то повлиять на это решение. Сегодня в нашем проекте задействовано много людей. В женских консультациях работают психологи: они находятся на передовой, берут удар на себя. В этой обойме врачи, депутаты, общественные деятели. За шесть лет нашей работы около двух тысяч женщин отказались от абортов.

Позже Общество православных врачей во имя Архангела Рафаила под руководством Алексея Тарасова получило помещение, где был создан центр по защите материнства и детства. Опыт получил распространение в других регионах России и был признан за рубежом: в 2010 году Алексей Тарасов получил награду от Международного конгресса семей, в который входят представители 50 стран мира.

Нет человека – нет проблемы?

Между тем, призывая женщин рожать, невзирая на обстоятельства, психологи и священники хорошо отдают себе отчет в том, что у многих из них есть серьезные социальные проблемы.

– Мы прекрасно понимаем, что женщина идет на аборт не от хорошей жизни, и стараемся ей помочь – материально, морально, выбиваем алименты, содействуем трудо­устройству, – продолжает Алексей Тарасов. – У нас есть юристы, вещевой фонд, социальные работники. Сейчас много говорится о том, что государство нацелено на повышение демографии. Но все это делается как?то однобоко. Ребенок и мать получают помощь от государства только тогда, когда есть свидетельство о рождении. А пока дитя находится в утробе, для страны этого человека не существует. А беременная женщина – это сами понимаете, что такое. У нее масса потребностей плюс часто она оказывается заложницей каких?то жизненных проблем. Множество абортов делается именно по этой причине: женщина не видит поддержки ни от кого.

Колыбель

– Мы стараемся быть последовательными: прежде чем запрещать, надо показать женщине, что она не одинока, помочь ей и материально, и морально, – говорит священник.

Одна из еще не реализованных идей общества православных врачей – приют для беременных и матерей с детьми. Даже название придумали – «Колыбель».

– Часто молодых беременных девчонок родные выгоняют на улицу: мол, иди туда, где нагуляла. Или они сами уходят, куда глаза глядят, лишь бы избежать бурного выяснения отношений. Я вспоминаю девушку Анну, совсем юную – 16 лет. Ее мать во второй раз вышла замуж, и проблемы «залетевшей» дочери ей были ни к чему. Парень ее бросил, отчим изводил и даже бил, вот она и сбежала из дома. К счастью, добрела до церкви, где мы ее приютили.

– Ко мне на исповедь часто приходили и приходят женщины, делавшие аборты, – уже прощаясь, сказал нам отец Алексей. – Рассказывая о своем грехе, они перекладывают его на плечи священника – на мои плечи. И я от имени Бога должен этот грех простить и разрешить. Церковь учит, что грех надо выплакать, вымолить, то есть искренне раскаяться. Можете себе представить, сколько женских слез и горя я принял к сердцу?! А у меня были на исповеди женщины, которые сделали больше 20 абортов! Моя ноша слишком тяжела, поэтому никакие доводы врачей, юристов, самих женщин не заставят меня свернуть с избранного пути.

В тюрьму на четыре года

В царской России аборты были запрещены законом, это было уголовное преступление. Женщину сажали в тюрьму на четыре года, а врача – на пять лет, лишали всех прав и состояния. Он уже не мог вернуться к врачебной деятельности и терял абсолютно все. Поэтому семьи в дореволюционной России были многочисленными.