Почему я, женщина, против феминисток

Говоря  о скандальном законопроекте «О профилактике семейно-бытового насилия», мы  все  время подчеркиваем, что  его авторы и лоббисты – феминистки. Ну и что, спросит иной родитель (иная родительница), что в этом плохого, ведь феминистки выступают за права женщин и за права детей (к  слову, в основном, девочек)? То есть их цели изначально благие, просто они чего-то недопоняли, им надо только объяснить, они поймут и дальше уж точно будут все  делать правильно. Но давайте  разберемся, кто такие сами феминистки, почему они так жаждут взять под строгий контроль то, что контролю не подлежит – личные взаимоотношения родных и близких людей. И почему  они, по сути,  не могут и не имеют права представлять интересы обычных женщин.

 

Часть первая

 

Начнем с определения самого термина «феминистка» – производного от слова «фемина».  Во всех словарях, которые удалось посмотреть, толкование этого латинского слова дается как «женщина». Но в  этом есть доля  лукавства, т.к. «фемина» означает не просто «человек женского рода», а духовную характеристику женщины. Расшифровка с приводится в известном труде «Молот ведьм» (полное название «Молот Ведьм, уничтожающий Ведьм и их ереси, подобно сильнейшему мечу»), написанном в 1487-м году доминиканским инквизитором и католическим приором Генрихом Крамером вместе с деканом Кельнского университета, инквизитором Якобом Шпренгером.

Согласно им, этимология слова «femina» (женщина) такова: «fe» (fides – вера) и «minus» (менее). Таким образом, слово «femina» означает «имеющая меньше веры». Отсюда, феминизм – движение маловерных женщин, стремящихся отвратить от веры в Бога и от соблюдения  Его заповедей и других «дочерей Евы». Доказательства того, что это так и  есть, мы  видим  на  каждом  шагу.

Идем  дальше. Как  уже  говорилось, феминистки борются  за  права женщин. Что это означает в  духовном плане? Заранее прошу прощения за попытку «женского» толкования Библии, но без этого не обойтись.

Богословами давно признано, что мы, женщины, по своей природе более плотские, то есть более подвержены страстям, чем мужчины. По утверждению святых отцов, это наказание за преслушание Евы, которой перед ее изгнанием из Эдема Господь сказал: «умножая умножу скорбь твою в беременности твоей; в болезни будешь рождать детей; и к мужу твоему влечение твое, и он будет господствовать над тобою» (Быт. 3, 16).  Вот это – то главное, с  чем  яростно сражаются маловерные феминистки с незапамятных времен. Но что означает заповеданное  господство мужчины над нами?

Согласно Толковому словарю В.И. Даля, в русском языке первое значение слова господин – «Господь и государь», то есть Бог и царь. Муж должен был быть для жены земным образом Царя Небесного, охраняющим ее от козней сатаны и от главного последствия первородного греха – гордыни. Подтверждение тому мы находим в Деяниях апостолов.

В главе 5 Послания к Ефесянам апостол Павел говорит: «Жены, повинуйтесь своим мужьям, как Господу, потому что муж есть глава жены, как и Христос глава Церкви, и Он же спаситель тела; но, как Церковь повинуется Христу, так и жены своим мужьям во всем» (Еф. 5, 22-24). Та же мысль проводится и в Первом Послании к Коринфянам: «Хочу также, чтобы вы знали, что всякому мужу глава Христос, жене глава  – муж, а Христу глава – Бог <...> Ибо не муж от жены, но жена от мужа; и не муж создан для жены, но жена для мужа» (1Кор.  11, 3; 7 - 9).

Уже  слышу негодующие крики женщин: «Да  как  можно им повиноваться?! Да  какие  они  цари? Еще  чего не хватало!» Но подождите  кричать, это еще  далеко не все.

  В Первом Послании к Тимофею апостола Павла сказано:

 «Жена да учится в безмолвии, со всякою покорностью; а учить жене не позволяю, ни властвовать над мужем, но быть в безмолвии. Ибо прежде создан Адам, а потом Ева; и не Адам прельщен; но жена, прельстившись, впала в преступление; впрочем спасется через чадородие, если пребудет в вере и любви и в святости с целомудрием» (1Тим. 2, 11-15).

Итак, по слову апостольскому, женщине надлежит верой и правдой служить своему плотскому господину, учиться у него,  не стремиться к тому, чтобы быть равной ему и, тем более, выше его (вот ужас-то!). Это тоже можно рассматривать как часть нашего наказания за гордыню. Поскольку Ева не только ослушалась Божьего повеления,  пожелав вкусить от древа познания, но и восхотела стать «как бог, знающий добро и зло» (Быт. 3, 5). То есть она, созданная Богом даже не в качестве отдельного человека, а опосредованно, из ребра мужчины, захотела сразу, одним махом постичь духовные  законы  и  сравняться в знании с Самим Творцом. Казалось бы, какое отношение это имеет к феминисткам? Да самое прямое, если приложить библейские истины к  нашей земной, современной жизни.

Сатана, под видом змея-искусителя, внушил первой женщине  мысль о равенстве ее прав на знание правам Самого Создателя и, отсюда, о равных с Ним возможностях: «будете как боги». Так Евой был совершен первый грех. Тогда, по логике, вторым, подобным ему, грехом является... феминизм, то есть идея равноправия с мужчиной. Ведь она вытекает из желания равного доступа к знаниям и получения равных прав с нашим господином, по слову Божьему (то есть земным «царем и богом» женщины), во всех сферах жизни.

Таким образом, именно благодаря феминисткам мы уже два века «на земном уровне» постоянно воспроизводим первородный грех, стремясь теперь уже не к несбыточному божественному предназначению, а к вполне реальному господству в этой жизни наравне с мужчиной.

Впрочем, даже и не наравне. В том же «Молоте  ведьм»  приводится  высказывание  о женщине древнегреческого философа Теофраста: «Если ты предоставишь к ее услугам целый дом, а за собой оставишь лишь какое-либо право голоса, то она будет думать, что ей не доверяют. Она начнет вступать в споры. А если ты не поторопишься ей уступить, она приготовит яд и будет искать помощи у кудесников и ясновидцев». В наше время феминистки вместо кудесников гораздо охотнее прибегают к услугам политиков. «Хороший» гендерный закон или  законопроект, подобный СБН, по силе  действия могут быть сравнимы лишь с хорошей  дозой самого смертельного яда для «непокорных» мужчин.

Давайте говорить откровенно: получение образования для многих из нас – это не только возможность развить свои способности, приобрести какие-то специальные знания для будущей профессии (кстати, нередко из разряда «мужских»). Это и  – пусть даже не осознаваемая многими, – потребность уподобиться мужчине (то есть стать подобной ему, похожей на него), чтобы  быть самой себе господином (госпожой), самой себе богом и царем - со всеми вытекающими из этого губительными последствиями для души и тела.  

Образованной женщине нередко кажется, что мужчина – именно как господин и посредник между ней и Господом, оберегающий ее от «искушений лукавого», – ей уже не нужен. Образ-овавшись, то есть как бы приняв на себя мужской образ, «равноправная» женщина вполне логично начинает претендовать и на равное с мужчиной право сакрального общения с Творцом  (это ответ на вопрос, почему феминистки на Западе так стремятся стать «священнослужительницами»). Но, как известно, знания, полученные Евой через грех преслушания, не  привели первую женщину к Богу, а, наоборот, заставили  бежать от Него. Потому и наша образованность нередко оборачивается нам же во зло. Вот лишь несколько примеров тому.

Во-первых, обратите внимание, что достижение равноправия во многих странах автоматически привело к росту числа абортов. То есть, помимо того, что женщины через это – по ведению или неведению, в данном случае неважно, – впадают в грех убийства, оно способствует также не умножению, а сокращению рода человеческого. Что, естественно, противоречит Божьему замыслу о нашем предназначении и словам апостола о «спасении через чадородие». Именно равноправие с мужчинами, в том числе и на  получение знаний, предоставленное женщинам только в XX веке, менее чем за сто лет привело к тягчайшему демографическому кризису в так называемых цивилизованных странах и лишило многие миллионы женщин во всем мире вечного спасения, поскольку нераскаянный грех аборта издавна признан Церковью одним из смертных грехов.

Во-вторых, именно предоставление равных прав в сферах жизни, до того бывших сугубо мужскими (политика, армейская служба, законодательная, судебная власть и т.д.), коренным образом изменило ситуацию во всем мире, причем далеко не всегда  в лучшую сторону.

В-третьих, желание постоянно повышать свой уровень знаний наравне с сильным полом приводит к тому, что мы невольно стараемся принять мужской образ мыслей и мужской стиль поведенияТо есть неосознанно стремимся к тому, чтобы отказаться от своего пола  и  стать бесполыми. Это, кстати, является  одним  из объяснений резкого роста числа трансгендеров среди девочек. При всем при том, что характерно, не столько даже сами «многие знания» и «мужские» профессии искажают наш природный образ жены и матери, сколько, зачастую, неумение (или неспособность?) совместить развитый ум и высокий интеллект с нашей эмоционально-чувственной и духовной сферой. Иными словами, большая образованность нередко порождает в нас и большую гордыню – все происходит так же, как «во время оно» случилось и с нашей прародительницей. С той лишь разницей, что в этот раз господствовать над нами, а, следовательно, и охранять нас от «искушений лукавого», увы, уже практически некому.  

Ни для кого не секрет, что на бытовом уровне многие «чересчур умные» женщины, – которых, объективно, среди феминисток большинство, – отличаются скверным характером и не имеют полноценной семьи. Чрезмерная интеллектуальность «сушит» женское сердце. Желание непременно сравняться с мужчиной, а то и стать выше его по социальному статусу, подсознательно вынуждает видеть в нем не защитника, не опору и союзника в семейной жизни, тем более, не господина, которому надо верно служить и перед которым надо смирять себя, а всего лишь равного по праву на знание завистливого конкурента в карьерном росте. В подобной ситуации рождение детей, конечно, будет восприниматься не как «спасение в чадородии», а как досадная помеха самореализации и чувственным наслаждениям. А любой бытовой конфликт – как покушение на права госпожи ипопытка мужчины вновь превратить ее в «служанку». Сказанное относится к распространенному заблуждению, что феминистки, действительно, способны  бороться за сохранение семьи  и  семейных отношений  в их  традиционном  понимании. Как  раз благодаря  их усилиям в борьбе за  равноправие современная семья весьма  далека от этого.  

Еще раз вспомним о том, что сказал апостол Павел: «учить жене не позволяю, ни властвовать над мужем» (1Тим. 2, 12). Как Церковь не может по своей прихоти толковать слово Божье без того, чтобы не впасть в ересь, так и женщина, если уж на то пошло, не может учить мужчину без опасности привнести в свое поучение то, что пойдет на пользу ей, а не ему. И так уже, благодаря нашему представлению о том, каким должен быть мужчина, с колыбели во многих семьях, особенно неполных, он воспитывается нами не только не господином, готовым в дальнейшем защитить женщину от искушений сатаны – что может сделать только человек, сильный духом, – даже не равным нам, но нашим слугой, точнее, рабом. Таким образом, мы, вместе с правами и равноприобретенными знаниями приняв на себя чужой – мужской – образ господина (госпожи), свой собственный женский образ служительницы и помощницы пытаемся, в какой-то степени,  навязать мужчине. Но такой мужчина вряд ли способен в полной мере воплотить в своей семье образ малой церкви. А раз в создании семьи отсутствует  высокий духовный смысл, нет в ней любви-служения женщины, значит, есть лишь простое плотское сожительство двух равноправных земных «богов». Кто станет в такой семье защитником другого от козней сатаны, если оба являются равносильными «господами»? Кто будет повиноваться супругу, как Церковь повинуется Христу, если жена изначально считает именно себя достойной служения и поклонения, а муж не способен (не научен!) стать  главой жены?

Равенство прав мужчины с женщиной на деле, как мы видим,  оборачивается их взаимной духовной слабостью и, фактически, бесполостьюНо бесполый мужчина может создать семью с женщиной, а может и с другим, таким же бесполым, мужчиной – ведь цель создания малой церкви и спасения через чадородие здесь уже не стоит... В итоге, как и некогда после грехопадения в Эдеме, вечные муки грозят и впавшему через равноправную женщину в грех богоотступничества бесполому мужчине, и самой такой же бесполой женщине, уверовавшей в свое равенство с заповеданным ей Богом господином.

 Круг замкнулся. Наш грех вернулся к нам же. От приобретенного феминистками в  многолетней борьбе с мужчинами равенства прав и возможности почувствовать себя образованной, как мужчина, мы, обычные женщины, потеряли гораздо больше: мы утратили душевный мир, сами себя изгнали из рая, который был когда-то в нашей душе. Мы потеряли возможность чувствовать себя женщинами соответственно своей изначальной сути...  

Часть вторая 

Итак, кратко резюмируя первую часть нашей статьи, можно сказать, что феминистки – это маловерные, умные и, как правило, образованные (иногда даже чересчур умные и слишком образованные) женщины, которые уверовали в то, что имеют право  на  полное равенство с мужчинами, а  еще  лучше – на господство над ними.

С самых давних пор они стараются  подвести  под это убеждение  теоретическую базу. Одной из первых, кто попытался это сделать, была Кристина Пизанская – французская писательница  итальянского происхождения, жившая на  рубеже XIV–XV веков. Ее «Книгу о Граде женском», написанную в 1405 году, сегодня рассматривают как «закладной камень» в фундамент многовековой борьбы за равенство полов. Подробно рассказывать содержание «Книги» не имеет смысла  – кому  интересно, легко смогут  найти  ее в  Интернете. Упомянем  только об одном пассаже, который потом  на  разные лады будет повторяться поборницами равноправия из века в век.

Рассуждая о грехопадении Евы, героиня «Книги» спрашивает у дамы  Разума: ««Госпожа, один из Катонов –  тот, что был знаменитым оратором, –  сказал, однако, что если бы не было в мире женщин, то мужчины общались бы с богами».

Она отвечала: «Теперь ты можешь понять глупость этого мужа, которого считали мудрецом. Ведь благодаря именно женщине мужчина возвысился до Бога. И если кто скажет, что по вине Евы мужчина был изгнан из рая, то я отвечу, что благодаря Марии он обрел гораздо больше, чем потерял из-за Евы: люди соединились с Богом, чего никогда не случилось бы, не соверши Ева своего проступка. Поэтому и мужчины и женщины должны быть ей признательны за ее грех, благодаря которому они удостоились такой чести. Таким образом, если человеческая природа низко пала из-за сотворения женщины, то затем она благодаря этому же творению вознеслась гораздо выше. А что касается возможности общения с богами, если бы не было женщин, как говорил Катон, то в этих словах больше истины, чем он сам предполагал. Ведь он был язычником, а согласно его верованиям боги обитают и на небесах, и в преисподней; и те, кого он называл богами преисподней, — черти. Так что он сказал правду, и именно с этими богами мужчины действительно общались бы, коль не могло бы быть Марии».

Мысль, конечно, интересная, хотя, если следовать логике автора до конца, то в первую очередь нужно «благодарить» змея-искусителя, который и склонил Еву ко греху: ведь, если бы не его уловки, не было бы ее падения, следовательно, не было бы и возвышения в Пресвятой Деве. То есть Кристина Пизанская, которую исследовательницы «женского вопроса» единогласно признают первой европейской феминисткой, вольно или невольно в своей «Книге о Граде женском», созданной в пику труду блаженного Августина «О граде Божием», благодарит сатану за грехопадение первых людей. Думаете, это случайность? Ничуть. Маловерие, доходящее до ереси, а  потом и полное отступление от Бога и  Его установлений, – главный отличительный признак всех сторонниц  женского равноправия.

Кстати, интересен психологический  тип этой писательницы. Она  была вдовой с  тремя детьми, не вышедшая вторично замуж ради возможности  заниматься литературным творчеством и научными исследованиями, что тогда  было для  женщины  не типично. Зато сегодня  у  нее масса последовательниц – одиноких или  разведенных «высоколобых дам», с  детьми и  без оных, с одним  или  несколькими образованиями, погруженных в науку или политику, или бизнес, или какую другую, поглотившую их с головой, «мужскую» деятельность, променявших семью на возможность своей личной  самореализации. 

Пример другого характерного типа женщины-феминистки – также итальянка, Изотта Ногарола, жившая в XV веке. Интеллектуалка, ратовавшая за право слабого пола на образование, Ногарола свое истинное женское предназначение с ранней молодости  променяла на штудирование нового философского учения – гуманизма и возможность быть на равных с гуманистами-мужчинами. Ради этого она осталась незамужней и бездетной. Изотта боролась за  это право с 18 лет, с тех пор, как известный гуманист, педагог Гуарино из Вероны в  ответ на  ее философские рассуждения насмешливо написал ей в письме: «Сотвори в душе своей мужчину!».

Кстати, это была не совсем  шутка: в то время в  Италии  существовал даже  особый термин для женщин, которые, выражаясь современным  языком, не соответствовали своей   гендерной роли и  проявляли  мужские  качества; их называли virago (от латинского vir  –   "мужчина")»У нас в  России  таких женщин прозывали  «мужичками», с  ударением  на  второй  слог, а  сегодня  их бы отнесли  к  трансгендерам.

Все они, как и Ногарола – духовные прародительницы тех феминисток, которые сегодня усиленно продвигают во всем  мире гендерные законы, стирающие естественные различия между мужчинами и женщинами, тех, кто желает  превратить человечество в однообразное бесполое скопище.

 

Очень интересные наблюдения можно сделать о том, как трансформировались из века в век представления сторонниц женского равноправия в вопросах нравственности. Если вначале они при доказательстве своей правоты ссылались на Священное Писание и не забывали вознести  хвалу Богородице, то позднее, взяв на вооружение гуманистические идеалы, начинают все больше отвергать христианское представление о женщине как о чистой и непорочной деве до замужества и кроткой, верной супруге в  браке. В «лидерах», опять же, оказываются представительницы Италии и  Франции – именно эти страны являются «кузницей кадров» для авангарда европейского феминистского движения (и это, заметим, происходит по сию пору). 

На смену «морально устойчивым» «мыслительницам» Кристине Пизанской и Изотте Ногароле приходят ренессансные поэтессы «свободной любви» – итальянки   Гаспара Стампа, имевшая нескольких любовников из числа высшей знати, профессиональная куртизанка, внесенная в «Il Catalogo di tutte le principale et più honorate cortigiane di Venezia» («Перечень всех основных и наиболее уважаемых куртизанок Венеции») Вероника Франко и другие их образованные «коллеги».

Впрочем, удивляться не приходится, ведь именно в солнечной Италии, еще  за двести лет до этого, появился всемирно известный ныне «Декамерон» – сборничек  веселых рассказов  о любовных похождениях замужних дам  и  кавалеров одного из первых проповедников гуманизма Боккаччо, в котором целомудрие и верность  высмеиваются как глупость. Боккаччо-писатель немало поспособствовал тому, чтобы  на его родине утвердился новый (или возродился старый, дохристианский) тип женщины – похотливой и ветреной любовницы, имеющей равные права с мужчиной в вопросе  «половой свободы».

Кстати, неверность в семейной жизни и сексуальная распущенность будут свойственны абсолютному большинству видных проповедниц идеи равенства полов во все последующие времена.

Например, француженке Олимпии де Гуж, незаконнорожденной дочери поэта Жан-Жака Лефрана, маркиза де Помпиньяна, любовнице и  содержанке богатого парижского чиновника, автору известной «Декларации прав женщины и гражданки», написанной через два года после Великой французской  революции как ответ на «Декларацию прав человека и гражданина».

В своей «Декларации» де Гуж впервые в политическом, а не философском  сочинении, вполне в  духе  того времени, выделила  женщин в  особую категорию людей. Если в  первой статье «Декларации прав человека и гражданина» говорится о том, что «люди рождаются свободными и равными в правах. Социальные различия допустимы только для общей пользы», то в первой статье «Декларации» де Гуж указано, что также и женщины «рождаются свободными и равными с мужчинами в правах».

В статье четвертой де Гуж заявляет, что «единственным пределом естественных прав женщины является вечная тирания мужчины», и требует провести реформу с тем, чтобы общество законом защитило естественные права всех своих членов. То есть де Гуж на политическом уровне  предлагает отменить то самое «господство мужчины», которое было заповедано Богом и до того считалось  незыблемым условием брачных отношений во всех христианских странах.

Впрочем, супружеские узы вообще вызывают у нее сильную неприязнь.  «Ноу-хау» этого документа  заключалось в  требовании  отмены церковного брака и замены его гражданским контрактом, предоставления  женщинам  права  на  развод, на то, чтобы идентифицировать отца своего ребенка (при рождении  вне  брака) и требовать от него материальной поддержки. Иными словами, Олимпия де Гуж в самом конце XVIII века, который другой ее соотечественник, знаменитый маркиз де Сад назвал эпохой отнюдь не Просвещения, а «полной испорченности», желала узаконить отмену духовного освящения  брачного  союза, зато облегчить женщине возможность разрывать семейные отношения (идти против Божьих установлений, напомним, характерно для  всех феминисток).

Заметим, все эти требования возникли единственно как результат ее собственной неудачной личной жизни, а  вовсе не как плод долгих раздумий о судьбах отечества. Де Гуж никого, кроме себя, не представляла – лидером  «женского» движения она  никогда  не  была, да  и самого движения-то тогда еще  не было. Но ее имя и «Декларация прав  женщины и  гражданки» остались в  истории. Мало того, спустя  сто с лишним  лет пункты «Декларации», в немного измененном виде, войдут в программные документы Всемирной лиги сексуальных реформ и, не без поддержки идейных последовательниц де  Гуж, будут успешно реализованы в XX веке во всех европейских странах и в Советском Союзе.    

В Постскриптуме своей «Декларации» мадам Олимпия, опираясь на  сочинение Жан-Жака  Руссо  «Социальный контракт», развивает идею равноправного брака. По ее убеждению, он должен быть добровольным союзом равноправных партнеров. То бишь не  «малой церковью», а «гендерным сожительством», выражаясь современным  слогом.  

О том, к чему  привело это «равноправное  партнерство» в  браке, мы говорили в  первой части статьи. Как видим, корни нынешнего кризиса семьи залегают на более чем двухсотлетней глубине в плодородной почве солнечной Франции. Впрочем, роль ее представительниц в  разрушении традиционных семейных отношений  этим  далеко не ограничивается. Но о ней  мы  подробно расскажем в следующий раз.         

Начиная с XV века и на протяжении всей истории развития  феминистского движения, пути обычных женщин и феминисток расходятся. То, что для  нас – естественно, для  них – психологически неприемлемо, и наоборот. Отсюда возникает закономерный  вопрос: тогда на каком  основании  феминистки  пытаются  говорить от нашего имени? И кого они, в таком случае, представляют, чьи  интересы  стараются  защищать? 

Набор перечисленных ранее черт, свойственных сторонницам равноправия, уже заметно расширился. Мы  установили, что типичная феминистка – не только маловерная, умная и образованная  женщина, манкирующая своими обязанностями жены и матери. Это еще и женщина, равноправная с чужим мужчиной на получение чувственных удовольствий и, нередко, неверная своему законному мужу. Вы думаете, на этом ее портрет завершен? Ошибаетесь. Мы пока  набросали только его абрис. 

Часть третья 

Девятнадцатый век стал очень плодотворным для феминисток европейских стран, Америки, да и России. Это вообще был необычный век резкого перелома во всех сферах жизни человека – материальной, душевной и духовной. Он начался, практически, с Великой Французской революции, в  результате  которой был отменен церковный брак и заменен гражданским контрактом (это произошло не по инициативе  Олимпии де Гуж, а на два года раньше написания ею «Декларации  прав женщины и гражданки», в 1790 году). 

Вторым революционным событием, определившим дух не только XIX-го, XX-го, но и нашего XXI-го веков, изменившим, в конечном итоге, мир и  направившем его историю  по совершенно новому пути, стала  публикация эссе англиканского священника преподобного Томаса Роберта Мальтуса «Опыт о законе народонаселения» (1798 г.; полное  название – «Опыт о законе народонаселения и его влиянии на будущее улучшение общества, с замечаниями на размышления г-на Годвина, месье Кондорсе и других сочинителей»). Потом Мальтус что-то добавлял в  текст, что-то изменял, – последний, окончательный вариант эссе был опубликован в 1826 году и назывался  «Опыт закона о народонаселении: взгляд на прошлое и будущее человеческого счастья, с вопросом о наших перспективах относительно удаления или смягчения зла, приносимого в этих случаях» (An Essay on the Principle of Population: A View of its Past and Present Effects on Human Happiness; with an Inquiry into Our Prospects Respecting the Future Removal or Mitigation of the Evils which It Occasions). То есть автор разрабатывал свою теорию в  течение 28 лет.  

А все началось с того, что в конце XVIII века в Европе среди ученых и философов разгорелась жаркая дискуссия на актуальную тему: в чем  кроются причины бедности и как с этим явлением общественной жизни бороться? Мальтус предложил совершенно неожиданный подход к  решению этой проблемы: люди бедны, потому  что рожают много детей. Каждый ребенок в такой семье – это лишний рот, снижающий ее материальное благосостояние. Финансовая поддержка малообеспеченных со стороны  государства и благотворительность вредны, поскольку дают им ложное ощущение  защищенности и  поощряют к нежелательному деторождению. Поэтому  преподобный отец был категорически против  такой неуместной филантропии.   

Вот небольшой отрывок  из его эссе, который  наглядно демонстрирует  образ мыслей Томаса Мальтуса:

«Ничто не могло бы в такой степени ослабить вредные последствия проповедуемых Пейном (Томас Пейн, или Пен, 1737-1809 гг.; англо-американский писатель, философ, публицист – Г.П.) «человеческих прав», как всеобщее распространение знакомства с действительными правами человека. Я не считаю себя призванным перечислять их, но среди этих прав есть одно, которое обыкновенно присваивают человеку, но которое, по моему глубокому убеждению, не принадлежит и никогда впоследствии не будет ему принадлежать. Я разумею воображаемое право человека на пропитание в том случае, когда его собственный труд не доставляет ему для этого средств (выделено мной – Г.П.). Английское законодательство, действительно, как будто признает это право и принуждает общество доставлять занятия и пропитание тем людям, которые не могут приобрести их собственным трудом при обыкновенных условиях купли-продажи; но таким признанием законодательство восстает против естественных законов. Необходимо ожидать поэтому, что предписываемые им меры не только не увенчаются успехом, но даже усилят бедствия неимущих, вместо того, чтобы ослабить их, и таким образом послужат лишь к обольщению неимущих несбыточными надеждами».

Кстати, у  него самого детей было четверо, но он имел достаточно средств, чтобы  их прокормить – в отличие от английских бедняков, которым он настоятельно рекомендовал воздерживаться от вступления в брак и рождения потомства  до тех пор, пока  они смогут его содержать. Если  же  это время  затянется на  неопределенный срок,  или вообще не наступит, – ну что ж, половое воздержание полезно... для  низших социальных слоев. 

К тому  же, увеличение народонаселения грозит тем, что на  всех может не  хватить  продовольствия, ведь, по оценке Мальтуса, человечество размножается  с невиданной  скоростью: по его первоначальной формулировке, численность населения увеличивается в геометрической прогрессии (1, 2, 4, 8, 16 и т.д.), а производство продуктов питания – в арифметической прогрессии (1, 2, 3, 4, 5 и т.д.). По Мальтусу, именно этот разрыв и является причиной многих общественных бед – бедности, голода, эпидемий, войн. В дальнейшем он предложил несколько другое видение ситуации: рост населения постоянно приближается к пределу, на котором оно все же может существовать, и удерживается на этом уровне, т.к. начинаются голод, войны и болезни.  Его  труд до сих пор весьма популярен в среде  экономистов и  политиков, и многие международные документы  по проблемам народонаселения  ООН принимает, исходя  именно из мальтузианской теории.

Сам этот протестантский священнослужитель был против прямого государственного контроля над рождаемостью, уповая исключительно на  сознательность людскую и стыдливо умалчивая  о том, какими конкретно средствами можно ограничить сексуальную активность грубых и  необразованных бедняков  из числа «несознательных». А вот его последователи были более откровенны и решительны в  своих действиях. На базе мальтузианства была создана радикальная концепция ограничения рождаемости, названная  неомальтузианством, и, с  легкой  руки ее  адептов, она  получила  широкую популярность по обе  стороны  земного шара – как в  Европе, так  и  в  Америке.

Вначале идею «безопасного секса» развили  и понесли  в  массы коллега  Мальтуса, бывший пастор, экономист и философ Джемс Милль, его сын, тоже философ Джон  Стюарт Милль и их общий знакомый, английский радикальный реформатор Фрэнсис Плейс. Затем  ее  подхватили писатели, ученые, врачи и  даже  политики. В их числе были  английский критик и публицист, ярый безбожник и богохульник, борец за сексуальную эмансипацию (то бишь половую распущенность) женщин Ричард Карлейль, польский врач и писатель, в 1843 году описавший «календарный метод» предохранения от беременности Адам Рациборский, а также их американские сподвижники.

 К примеру, сын английского философа, социалиста и педагога Роберта Оуэна  Роберт Дейл Оуэн,  американский общественный деятель, редактор антихристианского социалистического еженедельника «Фри инкуайер» (англ.Free Enquirer). В 1831 году он опубликовал первую в Америке книгу, посвященную контролю над рождаемостью,   «Моральная физиология», или, в другом переводе, «Физиология морали»  (англ. Moral Physiology). В своем сочинении Оуэн пропагандировал планирование семьи, утверждал, что сексуальное удовлетворение без цели воспроизводства не аморально и заодно рекомендовал некоторые средства контрацепции.    

Спустя год американский врач, писатель-атеист Чарльз Ноултоннаписал брошюру «Плоды философии, или Личный спутник молодых женатых людей» (The Fruits of Philosophy, or the Private Companion of Young Married People), в которой подробно рассказывал читателям о физиологии и процессе зачатия, а также о разных способах того самого «безопасного секса» и прочих, не менее интересных вещах.

Что характерно, усилия американских неомальтузианцев довольно быстро принесли свои плоды: за сто лет – с 1800 по 1900 гг. – уровень рождаемости в США сократился на 50 (!) процентов.

Между  прочим, еще один бывший англиканский  священник, Чарльз Роберт Дарвин, был горячим поклонником Мальтуса. В 1859 г. он издал книгу «Происхождение видов путем естественного отбора, или Сохранение благоприятствуемых пород в борьбе за жизнь», в  которой описал эволюцию  как процесс «естественного отбора» (выражение, позаимствованное из трудов Мальтуса), в результате борьбы за существование и искусственного отбора видов, участвующих в избирательном разведении.

Но какое отношение  действия адептов  неомальтузианства имеют  к  сторонницам женского равноправия? Опять же, самое  прямое. Так как  основной «виновницей» рождения «ненужных» детей является женщина, то упор был сделан на активную обработку женского сознания, для  чего привлекли  к  работе с  ними феминисток, как наиболее «прогрессивно мыслящих».

Вот лишь несколько «звездных» имен тех, кто внес огромный вклад в  продвижение «секспросвета» для молодых женщин детородного возраста в Англии и  США. 

Анни (Энни) Безант (1847–1933 гг.) – известный британский политик – социалист, активный защитник прав женщин, сторонник контроля над рождаемостью, теософ, писатель, оратор, основатель масонской ложи (1902 г.). Как и  все феминистки, резко отрицательно относилась к христианству. По ее мнению, величайшими святыми Церкви являются те, кто больше всего презирал женщин.  

В двадцатилетнем возрасте Анни стала женой священнослужителя Фрэнка Безанта и родила ему двоих детей, Артура Дигби и Мейбл (которая во взрослом возрасте, как и мать,  также стала теософом, сомаксманом, т.е. членом ложи совместного масонства, и розенкрейцером).  Через шесть лет из-за антирелигиозных взглядов Анни брак распался.

Позднее Безант стала любовницей самого известного английского атеиста конца XIX века, создателя «Национального светского общества» Чарльза Брэдлоу. В 1877 году вместе со своим сожителем она была привлечена к уголовной ответственности за распространение книги «Плоды философии» Ч. Ноултона, но затем оправдана по апелляции. 

Судебное преследование в одночасье сделало как распространителей издания, так и саму брошюру широко известными. Тираж «Плодов» резко увеличился с 700 экземпляров в год до 125 000.  Впоследствии Безант опубликовала свое собственное руководство по контролю над рождаемостью. Считается, что это громкое дело способствовало популяризации методов контрацепции в Англии и косвенно стало причиной падения рождаемости.  

Через год после суда Безант и Брэдлоу организовали так  называемую Мальтузианскую лигу, которая занималась распространением учения о предупреждении зачатия.

Как уже говорилось, в среде  поборниц  равноправия  с  мужчинами неверность (даже  любовникам) – норма  поведения. Безант – не исключение. Через несколько лет связи с Брэдлоу у нее возникли близкие отношения с другим атеистом, убежденным сторонником теории Дарвина, одним из создателей Социалистической лиги и Независимой рабочей партии, вице-президентом Национального светского общества Эдвардом Биббинсом Авелином. Затем – с его коллегой, соорганизатором Социалистической лиги, художником Уильямом Морисом. Каждый  из них оказал большое влияние на  ее  взгляды. Это говорит о том, что, какой  бы  «крутой» женщина-феминистка ни была, перед истинно умным мужчиной она устоять не может – ни  в интеллектуальном, ни  в сексуальном плане... 

В 1902 году А. Безант основала первый орден всемирного «со-масонства в Британии и подчиненных территориях», ныне известный как лодж Британской федерации международного ордена совместного масонства Ле Дройт Хамин (англ. Le Droit Humain) и стала первым Мастером Ложи и первым Великим Командором Британской федерации. В последующие годы она создала ложи в разных местах  Британской империи. В 1907 году Безант стала президентом Теософского общества, штаб-квартира которого находилась в Адьяре, Мадрас (Ченнай). Много лет  она принимала активное участие в политической жизни Индии, и в 1917 году была избрана президентом Национального  индийского конгресса.

Соратницей Безант по борьбе за  права женщин была Алиса Викери(1844–1929 гг.), британский врач, первая в королевстве женщина – химик и аптекарь. Позднее она стала одной из пяти женщин в Англии, которые получили ученую степень врача.

В двадцатипятилетнем возрасте Алиса познакомилась с Чарльзом Робертом Драйсдейлом и стала его любовницей. Этот английский инженер впоследствии получил известность как врач, специалист в области общественного здравоохранения, публиковавший сочинения о сифилисе, вреде табакокурения, а также о проблемах проституции. Хотя в официальных источниках Алису именуют «доктор Викери Драйсдейл», замужем она никогда не была. Оба любовника презрительно относились к официальному браку и, в духе «прогрессивных» феминистских убеждений того времени, называли  его «легальной проституцией».

Драйсдейл являлся одним из создателей, вместе с Брэдлоу и Безант,  Мальтузианской лиги, и Викери,  вступив  в  нее,  стала  активным пропагандистом контроля над рождаемостью. После получения в 1880 году диплома врача она  в течение 10 лет читала лекции на тему «безопасного секса» как главного элемента эмансипации женщин.

Как и ее сожитель, Алиса Викери была членом Лиги легитимации и боролась за права детей, рожденных вне брака, то есть в результате аморального поведения тех самых эмансипированных дам. Кроме того, она состояла в Национальном обществе по вопросам избирательного права, в Женском социальном и политическом союзе, в Лиге свободы женщин. После смерти Ч. Драйсдейла в 1907 году Викери заняла  его пост президента Мальтузианской лиги.

Но самой яркой «женской звездой» на неомальтузианском небосклоне, без сомнения, является Маргарет Хиггинс Сэнгер(также встречаются варианты транскрипции Зангер, Санджер, Сэнджер; 1879–1966 гг.), также известная как Маргарет Сангер Сли, – американская активистка по контролю над рождаемостью, основательница «Американской лиги контроля над рождаемостью» (англ. American Birth Control League), сторонница негативной евгеники, педагог по сексу, писатель и медсестра. Именно ее деятельность определила  «лицо» современного феминизма.

Ее родители были ирландцами, переселившимися в США. Отец, Майкл Х. Хиггинс, был католиком, ставшим атеистом и активным сторонником женского равноправия. Мать, Энн Персел Хиггинс, ревностная католичка, 18 раз была беременной, родила 11 детей и умерла от туберкулеза в возрасте 45 лет. Маргарет была шестым ребенком в семье и свои детство и юность провела, нянчась с братьями и сестрами, помогая матери по дому. В 1902 году она вышла замуж за архитектора Уильяма Зангера и родила ему троих детей.

В 1912 году, под влиянием супруга и окружающей ее богемной среды, Маргарет заинтересовалась радикальными социалистическими идеями, анархизмом, увлеклась постмодернизмом и стала публиковать статьи по половой гигиене.

В следующем году Зангер вместе со своей семьей побывала в нескольких европейских странах, где ознакомилась с современными методами контрацепции. Во Франции она выяснила, что, в отличие от США,  методы планирования семьи открыто обсуждаются и передаются девушкам их матерями и бабушками. 

На обратном пути у нее возникла идея основать журнал для пропаганды права женщины самостоятельно решать, сколько у нее будет детей. Именно она популяризировала сам термин «контроль над рождаемостью» (англ. birth control) в статьях, опубликованных в 2014 году в издаваемой ею  ежемесячной газете «Женский бунт»(англ. The Woman Rebel).Как вспоминала сама Зангер, статьи явились результатом ее общения в качестве медсестры с беременными женщинами в Нижнем Ист-Сайде (район Нью-Йорка для бедняков) в 1910-1912 гг.

 В том же 1914 году, по «Закону Комстока», она была привлечена к ответственности за свою книгу «Ограничение семьи» (англ. Family Limitation), а  в 2015-м – за книгу «Женщина – повстанка» (англ. The Woman Rebel).

В октябре 1914 года, за несколько часов перед судом, она бежала в Англию. Здесь Зангер познакомилась с британскими неомальтузианцами и прониклась их идеями. Она полностью разделяла  мнение неомальтузианцев по поводу того, что  рост населения непременно ведет к голоду, нищете и войнам. Отныне эта концепция стала социально-экономическим обоснованием ее деятельности.  Тогда же состоялось ее знакомство с будущим первым президентом Всемирной лиги сексуальных реформ Хэвлоком Эллисом, оказавшим большое влияние на ее взгляды, в том числе и в отношении евгеники.

Впрочем, Зангер не во всем разделяла взгляды английских неомальтузианцев и евгенистов. Если они считали, что правительство должно уменьшать бедные семьи с помощью насильственной стерилизации, то Зангер отдавала предпочтение ограничению рождаемости методами контрацепции.    

В 1915 году она посетила Голландскую клинику по контролю над рождаемостью, где ознакомилась с современными, по тому времени, методами предохранения от беременности. После этого она занялась контрабандной доставкой противозачаточных средств в США и решила открыть там свою подобную клинику.

В 1916 году, после того, как судебное преследование ее за публикации о контрацепции было прекращено, Зангер побывала в нескольких американских штатах с лекциями о пользе предотвращения беременности.

В том же году 16 октября она вместе со своей младшей сестрой, радикальной феминисткой Этель Бирн и подругой, театральным художником и феминисткой Фанией Эсия  Минделл открыла в Бруклине первую в Америке клинику планирования семьи и контроля над рождаемостью.

26 октября 1916 года все трое были арестованы за распространение сведений о контрацепции. Судебный процесс вызвал большой резонанс.

В 1917 году апелляция была отклонена, но спустя год судья Нью-Йоркского Апелляционного суда вынес решение о том, что врачи имеют право выписывать пациенткам средства контрацепции. Это решение послужило толчком для активизации движения за контроль над рождаемостью. Сама Зангер считала, что женщины, в рамках реализации своих прав и для «более здоровой жизни», должны сами решать, когда и сколько рожать детей. Ее позиция нашла широкую поддержку в американском обществе. В то же время, она высказывалась против проведения криминальных абортов, которые являлись противозаконными и небезопасными для женщины, и считала, что контрацепция – единственное средство для того, чтобы их избежать.

В разгар судебного процесса, в 1917 году, Зангер стала издавать новый журнал, который так и назывался – «Контроль над рождаемостью» (англ. «Birth control»). В том же году она издала книгу «Женщина и новая раса» (англ. Woman and the New Race), в которой также пропагандировала контрацепцию, право женщины на контроль над рождаемостью и его роль в уменьшении численности семьи.

В 1921 году, после развода с мужем, Зангер основала «Американскую лигу контроля над рождаемостью» (англ. American Birth Control League), которая впоследствии стала называться «Американской федерацией планирования семьи» (англ. Planned Parenthood Federation of America).

Программа Лиги начиналась так: «Мы хотим, чтобы дети

1) были зачаты по любви;

2) рождены матерью по осознанному желанию;

3) для их рождения были бы обеспечены условия здоровой наследственности.

Таким образом, мы стоим за то, что каждая женщина должна обладать силой и свободой предотвратить зачатие, за исключением случаев, когда эти условия будут удовлетворены».

В одном из своих выступлений Зангер рассказала о своих евгенических взглядах. По ее мнению, существует три категории семей: 1) богатые, умные, образованные и регулирующие размеры своей семьи; 2) умные и образованные, желающие это делать, но не имеющие доступа к контрацепции; 3) безответственные семьи, не желающие регулировать рождаемость. По мнению Зангер, люди из последней категории часто являются обедневшими, больными или психически неполноценными. Так как они нередко зависят от других, то не должны иметь детей, за которыми не могли бы ухаживать. Зангер утверждала, что воспроизводство таких людей должно ограничиваться ими самими с помощью контрацепции. 

В 1922 году с лекциями о контрацепции Зангер посетила Китай, Японию, Корею и Сингапур. В эти годы она поддерживала отношения с английским исследователем сексуальности Хэвлоком Эллисом и Гербертом Уэллсом, английским писателем – фантастом, который в своем творчестве популяризировал многие идеи, названные позже  трансгуманистическими.  В том же 1922 году она вышла замуж за нефтяного магната Ноа Сли, который поддерживал все ее начинания в области контроля над рождаемостью.     

В 1923 году Зангер открыла Клиническое Исследовательское Бюро (англ. Clinical Research Bureau), которое стало первой легальной клиникой по регулированию рождаемости в США. Бюро было укомплектовано женским персоналом врачей и социальных работников, что было немаловажно, так как в то время женщин-врачей было мало. Во второй клинике, в Гарлеме, персонал состоял из афроамериканцев. Для того, чтобы оставаться в рамках закона, врачи диагностировали, якобы,  осложнения во время беременности, что давало им возможность выписывать контрацептивные препараты.

В течение 1920-х годов Зангер проводила активную кампанию по отмене федеральных законов, запрещающих использование контрацепции. В 1929 году ею был организован Национальный комитет Федерального законодательства по регулированию рождаемости (англ. National Committee on Federal Legislation for Birth Control), который стал отправным пунктом в ее деятельности по легализации регулирования рождаемости в Соединенных Штатах. 

В декабре 1934 года в городе Тусон, штат Аризона, где жила в то время Зангер, ею была открыта очередная клиника по предоставлению информации и услуг в области контроля над рождаемостью (англ. Clinica Para Madres (Clinic Mothers).

В январе 1939 года  созданные ею организации, Клиническое исследовательское бюро по контролю над рождаемостью и Американская лига по контролю над рождаемостью, объединились, чтобы сформировать Федерацию контроля над рождаемостью Америки (англ. Birth Control Federation of America). В 1942 году организация сменила название на Федерацию планируемого родительства Америки (англ. Planned Parenthood Federation of America). Это вызвало недовольство Зангер, которая считала, что организация, в первую очередь, должна заниматься вопросами контроля над рождаемостью, пропагандой контрацепции и сексуальных прав женщин. В эти годы идея контроля над рождаемостью получила определенное признание со стороны правительства США.

В 1946 году Зангер совместно с руководством Федерации планируемого родительства Америки и своими сторонниками занималась разработкой мероприятий по созданию подобных организаций по всему миру, особенно в развивающихся странах.

В 1952 году в Бомбее (Индия), на Третьей Международной конференции по планируемому родительству была создана Международная федерация планирования семьи (МПФР; англ. International Planned Parenthood Federation, IPPF). С 1952-го по 1959 гг. Зангер являлась ее президентом.

В 1965 году в США были отменены последние законы, ограничивающие контроль над рождаемостью, что сделало его легальным как на федеральном, так и на государственном уровне.

За свою деятельность Зангер была отмечена многими наградами; в 1966 году PPFA учредила премию Маргарет Зангер, которая присуждается за выдающиеся успехи в области репродуктивных прав. 

К слову  сказать,  ассоциативными членами МПФР в настоящее время являются около 150 организаций, которые работают в 190 странах. МПФР финансируется правительствами, фондами и др. неправительственными организациями, в том числе Европейской комиссией и Фондом Организации Объединенных наций в области народонаселения и спецпроектов. Половина баланса их финансирования  - из правительственных программ помощи в целях развития. Для достижения своих целей МПФР тесно сотрудничает с Всемирной организацией здравоохранения (ВОЗ; англ. World Health Organization, WHO), Программой развития ООН (ПРОООН; англ. United Nations   Development Program, UNDP), Детским фондом ООН (ЮНИСЕФ; англ. United Nations Children's Fund, UNICEF), Фондом Организации Объединенных Наций в области народонаселения (ЮНФПА; англ. United Nations Population Fund, UNFPA), Организацией экономического сотрудничества и развития (ОЭСР; англ. Organization for Economic Cooperation and Development, OECD).  

Это единственная неправительственная организация (НПО), которая занимается исключительно вопросами репродуктивных прав и сексуального здоровья и претендует на консультативный статус при Совете Европы, что дает ей право принимать участие в заседаниях Парламентской ассамблеи (По материалам русско- и англоязычной Википедии, а также сайта https://embryo.asu.edu/pages/margaret-higgins-sanger-1879-1966-0).

Как видим, феминистки второй половины XIX-го и XX веков – это вам уже не осмеиваемые мужчинами «белые вороны» типа Ногаролы  и  не казненная ими же «за возмущение общественного порядка» Олимпия де Гуж. Они становятся лидерами общественного мнения, к  ним прислушиваются власти, меняют  под их влиянием  государственную демографическую политику, они вхожи в самые значимые международные общественно-политические институты. Почему? Да потому, что перестали быть самостоятельными, перестали выражать мнение хотя бы и небольшой,   пассионарной части женщин. Отныне феминизм  является лишь средством продвижения  «нужных» идей, слепым орудием в  глобальной – мужской – политической игре. А феминистки, при всем их апломбе и  самоуверенности, играют роль – уж простите! – цепных собак, которых из-за угла науськивают на обычных женщин, смеющих противиться планам  по сокращению численности населения  во всем мире. 

Часть четвертая 

Если внимательно изучить историю феминизма конца XIX – XX веков, то можно заметить, что силу и известность так называемые женские организации получают только тогда, когда их активистки являются выразителями идей, направленных на пользу отнюдь не большинству женщин.  

В то же время, суфражистки могли сколько угодно в начале прошлого века устраивать свои скандальные акции, бить стекла и приковывать себя цепями в  публичных местах – движение  постепенно выдохлось и  тихо сошло на  нет. И не столько из-за  того, что его цели (равные избирательные права для  женщин) были  достигнуты, – просто тогда у  него не оказалось влиятельных сторонников и покровителей из числа мужчин. В  отличие от уже упоминавшихся пропагандисток секспросвета и контроля над рождаемостью, которые получили общественное признание во многом благодаря поддержке их деятельности адептами неомальтузианства мужского пола. Точнее, адепты неомальтузианства организовали их деятельность и всемерно ей способствовали (в своих целях), дав, таким образом, возможность феминисткам стать известными. При этом, поборницы равноправия даже не почувствовали подмены: борьба за женские права превратилась в борьбу за права «продвинутых» женщин против прав обычных хозяек дома, жен и  матерей.   

Кем являлись эти «продвинутые», политически и социально активные дамы, можно судить по тому,  на каких еще направлениях они  смогли  дать волю своей  кипучей энергии и заработать определенный авторитет. Во-первых, это защита прав падших женщин  (эвфемизм проституток) и детей, рожденных вне  брака (заметим, что в то время такого понятия как мать-одиночка – в нашем, современном, понимании, – не существовало; сожительство мужчины и женщины, не  освященное церковным  браком, порицалось общественным  мнением, а  дети, рожденные  от такого союза, были лишены  многих прав). Во-вторых, защита прав  сексуальных меньшинств.

В основном, успехи феминисток на этих поприщах объяснялись просто: большинство из них сами принадлежали к вышеупомянутым категориям и таким образом защищали  свое  право на получение  законного  места под солнцем.

Как, например, знаменитая немецкая феминистка конца XIX – первой половины XX веков Элен Стекер (Хелен Штёкер; 1869–1943) – сексуальная реформаторша, защитница одиноких матерей, секс-меньшинств и права женщины на аборт: продвигая  в своем журнале «Новое поколение» (нем. NeueGeneration) идеи «новой сексуальной этики», она имела в виду, прежде  всего, свои  собственные интересы, поскольку  была  бисексуальна и семьи никогда не имела. Зато она имела большую общественную поддержку, в том числе в научных кругах. В ее журнале в начале 1900 годов печатались  такие корифеи медицины того времени как родоначальник немецкой сексологии и изобретатель самого этого термина, ярый  апологет «творчества» маркиза де Сада Иван Блох; один из самых активных пропагандистов идеи «третьего пола», издатель специального журнала для геев и лесбиянок «Ежегодник промежуточных сексуальных ступеней» (нем. Jahrbuch für sexuelle Zwischenstufen), психиатр, тайный гомосексуалист Магнус Хиршфельд (он, кстати,  еще в  начале XX века разработал систему социального (гендерного) подхода к изучению человека, которая включала в себя 64 (!) возможных степени сексуальности – от нормальной мужской гетеросексуального мужчины до женской мужчины-гомосексуалиста); Зигмунд Фрейд и другие. 

Радикальные идеи, транслируемые этими и другими подобными журналами, как ржавчина, разъедали семейные устои в Европе. Между  тем,  цель, поставленная перед Элен Стекер и ее соратницами в европейских странах, – сокращение  рождаемости – не выполнялась. Как ни  парадоксально, этому помешали вначале Первая, а  потом  и Вторая  мировые  войны. Впрочем, ничего удивительного: многомиллионную потерю людей на их фронтах требовалось восполнить, поэтому на смену политике ограничения рождаемости на некоторое время пришла  политика ее поощрения любыми способами.  

Для понимания духа, который  владел немецкими феминистками и теми, чьи идеи они продвигали  в  женскую среду сто лет тому  назад, достаточно ознакомиться с  одной  из «директив» «Немецкого союза защиты матерей и сексуальной рефор­мы» (нем. BFMBund fürMutterschutz), соорганизатором которого являлась Элен Стекер. Они были приняты собранием его делегатов в Берлине 25—26 ноября 1922 года и опубликованы в издатель­стве «Verlag demeuen Generation»:

«...2.Общий принцип нравственности

Предпосылкой оздоровления человеческих сексуальных отношений является безусловный разрыв с теми современными воззрениями на нравственность, в основе которых  лежат заповеди, основанные как на произвольных положениях, сформулированных человеком, так и на традициях, уходящих корнями в прошлое (выделено мной – Г.П.). Учение о нравственности следует также в значительной степени основывать на дости­жениях развивающейся науки. Мы не должны бездумно позволить и далее существовать в качестве нравственного требования тому, что в действительности было правильно только для своего времени или служило лишь интересам господствующих классов. Пробным камнем для проверки нравственности какого-либо морального положения являет­ся, с нашей точки зрения, лишь его пригодность для того, чтобы сделать человеческую жизнь, то есть социальное со­существование, более богатым, гармоничным и свободным от зол!

Поэтому мы отклоняем противопоставление тела и духа человека. Мы не хотим, чтобы естественное половое влече­ние клеймилось как "грех", чтобы против "чувственности" боролись как против чего-то низменного или животного, а "преодоление плоти" возводилось в ранг нравственного принципа! Напротив, человек является для нас единым чув­ственно-духовным существом, духовные и телесные склон­ности которого имеют равное право на здоровое развитие, равное право на поощрение и заботу.

Заповеди нравственности — это лишь требования, кото­рые с необходимостью вытекают из обусловленности равно­правного и мирного сосуществования, гарантирующего всем людям возможно более благоприятные условия формирова­ния и развития их способностей и сил. Нравственным для нас является то, что при имеющихся условиях в соответствии с нашим максимально возможным пониманием ситуации служит развитию индивида в личность, движению общества к более высоким и совершенным формам бытия».

(Цитирование по: Вильгельм Райх «Сексуальная революция» http://www.orgonomic.narod.ru/w/lib/sexrev/sexrev12.htm#hdr_22 )

Раз за разом, десятилетия за десятилетиями по нравственности и традиционным семейным ценностям Европы наносились мощные удары как со стороны самих феминисток, так и тех, кто являлись их «духовными отцами» – атеистов  и  сторонников контроля над рождаемостью в разных странах. Одним из наиболее сокрушительных  стал удар, нанесенный из Франции (страны, которая, как мы  помним, являлась «колыбелью» феминизма) писательницей, философом, идеологом современного «женского движения», сторонницей неомальтузианства, бисексуалкой Симоной де Бовуар (1908–1986).  

 В 1949 году мадам  Симона  написала книгу-эссе  «Второй пол» (фр. Le deuxième sexe), которая оказала огромное влияние на продвижение идей феминизма на государственном уровне во многих странах, включая Францию, Швецию, Нидерланды, США, Россию и др. В свою очередь, Католической Церковью данное  сочинение было внесено в Индекс запрещенных книг.

Недостаток места не позволяет приводить обширные цитаты, но кто захочет, может найти эссе  в  Интернете  и  изучить его  самостоятельно. Здесь же  мы приведем лишь некоторые, наиболее яркие места этой «библии» современных феминисток, которые объясняют, например, логику французского суда, в 1999 году отнявшего дочь у русской актрисы Натальи Захаровой из-за «удушающей любви» матери. Причиной этого странного для  нас  решения стало широко известное во Франции – особенно среди сторонниц равноправия, к коим относились и судья Захаровой, и работницы социальных служб, – мнение французской писательницы-бисексуалки, что  сильная любовь и привязанность матери калечит душу ее дочери, потому что не позволяет той стать... мальчиком:

«...для матери дочь — это и ее второе «я», и посторонний человек; мать одновременно безудержно любит дочь и чувствует в ней врага. Она властно увлекает девочку на тот же путь, по которому прошла сама, и делает это как из сознательной гордости своим женским положением, так и из чувства мести. То же самое можно наблюдать у гомосексуалистов, игроков, наркоманов, то есть у всех тех, кто, принадлежа к какому-либо братству, с одной стороны, гордится этим, а с другой — тяготится; все они страстно стремятся привлечь в свое братство новых членов. Точно так же женщина, воспитывающая девочку, с усердием, к которому примешивается высокомерие и обида, стремится сделать из нее женщину по своему образу и подобию. Даже хорошая мать, искренне желающая добра дочери, обычно полагает, что самое разумное — это воспитать из нее «настоящую женщину», поскольку именно в таком качестве ей легче всего будет жить в обществе».

«...было проведено немало опросов, и почти все они дали одинаковые результаты: все мальчики — как когда-то Платон — говорят, что они ни за что на свете не хотели бы быть девочками. Почти все девочки приходят в отчаяние от того, что они не мальчики. По статистике, приведенной Хэвлоком Эллисом (первым президентом Всемирной лиги сексуальных реформ – Г.П.), только один мальчик из ста хотел бы быть девочкой, тогда как 75 процентов девочек предпочли бы быть другого пола. Как явствует из обследования Карла Пипале (изложенного Бодуэном в его труде «Детская душа»), из двадцати мальчиков в возрасте от двенадцати до четырнадцати лет восемнадцать сказали, что они готовы согласиться на все что угодно, но только не быть девочками, а из двадцати двух девочек десять хотели бы стать мальчиками».

(Цитирование по: Симона де Бовуар. Второй пол/ Общая редакция и вступительная статья д. полит. н. С. Айвазовой. – Издание осуществлено при поддержке Министерства иностранных дел Франции и Французского культурного центра в Москве. – Gallimard 1949, М., С-Пб.: АО Издательская группа «Прогресс», 1997)

 Симона де Бовуар известна своей фразой: «Женщиной не рождаются, ею становятся». Она настаивала на том, что только социум делает из ребенка женского пола – женщину. При других условиях из этого ребенка можно было бы воспитать существо, которое, повзрослев, во всем могло бы стать равным мужчине (то есть как мужчина), имело бы такие же интересы, привычки, ум... Ее воззрения нашли своих горячих сторонников среди представителей обоих полов, имеющих власть и  влияние в  обществе; мало того, за прошедшие 70 лет их усилиями эти воззрения были реализованы на  практике не только в  Европе и в  Америке, но и (отчасти)  в  России. 

Сексуальное просвещение детей, воспитание их одинаковым образом, то есть с раннего возраста прививаемая им бесполость, подчеркнутая одинаковой одеждой, поощрение женской маскулинности в фильмах, компьютерных играх, книгах, формирование сознания девочки и девушки-подростка как будущей «равноправной партнерши по сексу», а не верной жены и матери, – все это берет свое начало в трудах французской представительницы секс-меньшинств Симоны де Бовуар, в 1975 году удостоенной Иерусалимской премии. Эта литературная награда, как сказано в соответствующей статье Википедии, присуждается писателям, которые «своим творчеством отстаивают свободу индивидуума в обществе».

Сколько девушек, благодаря ее «сексуально-просветительской» деятельности, были морально изуродованы и  лишились возможности  стать нормальными, любящими  женами и  матерями, сколько из них воспользовались своим «правом  на  аборт» (читай «правом на убийство»), не сосчитать. Но, как известно, «по плодам  их узнаете  их»: демографический кризис, охвативший те страны, где идеи «родоначальницы современного европейского феминизма» были приняты на «ура», – вот в этом и заключаются  ее  «заслуги».        

После мадам  Симоны свое «веское слово», больше похожее на  тяжелый гвоздь, забиваемый в крышку гроба традиционных семейных отношений и традиционных представлений о женщине (нормальной, подчеркнем, женщине!), сказали  и другие  ее «коллеги».

Перечислим только некоторые из имен и наиболее значимых сочинений:

- Бетти Фридан (Бетти Наоми Гольдштейн; США, 1921–2006) – книга «Мистика женственности» (англ. The Feminine Mystique; в другом переводе «Загадка женственности»);

- радикальная лесбиянка Моник Виттиг  (Франция; 1935–2003(19350613)) – роман «Герильеры» (фр. «Les Guérillères»);

- Суламифь (Шуламит) Файерстоун (США; род. 1945 г.) – книга «Диалектика пола: доводы для феминистской революции» (англ. The Dialectic of Sex: The Case for Feminist Revolution); 

- Джон Мани (США; 1921–2006) – книга «Мужчина и женщина, мальчик и девочка» (англ. Man and Woman, Boy and Girl);

- Симона де Бовуар, Катрин Денёв (Франция; род. 1943 г.) и др.  –  общественно-политический «Манифест 343 шлюх» (фр. Manifeste des343 salopes);

- бисексуалка Кейт Миллетт (США; род. 1934 г.) –  кандидатская  диссертация  на  тему «Сексуальная политика» (англ. «Sexual Politics»;в другом переводе «Политика пола»);

- радикальная лесбиянка Гейл Рубин (США; род. 1949 г.) – книга «Обмен женщинами. Заметки о политической экономии секса» (англThe Traffic in WomenNotes on the 'Political Economyof Sex);

- лесбиянка Адриенна Рич (США; 1929–2012) – эссе «Принудительная гетеросексуальность и существование лесбиянок» (англ. CompulsoryHeterosexuality and Lesbian Existence) и т.д. 

Этот список можно продолжать еще долго, но зачем?  И так  понятно, что портрет защитниц «оскорбленных и угнетенных» женщин все больше теряет свою привлекательность. И все больше становится понятно, что к женщинам как таковым, их действительным  проблемам и чаяниям  эти поборницы прав имеют весьма отдаленное  отношение.

Что же мы  имеем  в  итоге: к XXI веку  в  мире  сформировалась  сеть организаций, которые  присвоили  себе право говорить и  действовать (в  том  числе  принимать законы) от имени женщин, при этом, фактически, интересы самих женщин не выражая. В этих организациях работают и, нередко, их возглавляют представительницы сексуальных меньшинств, которые под прикрытием заботы о равных правах женщин продвигают  узкокорыстные интересы своих сообществ. Результатами их деятельности являются постепенная ликвидация традиционных брачно-семейных отношений и замена их нетрадиционными видами, в том числе однополыми союзами, резкое падение рождаемости коренного населения во многих европейских странах, формирование у детей и молодежи представлений о бесполости или  нетрадиционной  сексуальной ориентации как гендерной норме.

Все эти действия так называемых женских организаций являются целенаправленными и скоординированными и служат  продвижению неомальтузианской политики по сокращению численности населения во всем мире на протяжении   последних ста  с  лишним  лет.

Пора уже, наконец, признать, что феминизм, какой бы  разновидности он  ни был (а он различается географически(американский, европейский, третьего мира, постсоветский и постсоциалистический), этнически (феминизм «белых», «черных» и «цветных»), конфессионально (христианский, формирующийся исламский), по методам и направленности действий(экофеминизм, пацифистский, сепаратистский), по идеологии(либеральный, социалистический и марксистский, радикальный), по принадлежности к направлениям в философии и психологии(модернистский, основанный на концепции социального конструирования; постмодернистский и постструктуралистский, психоаналитический), по сексуальной ориентации и идентичности приверженцев (лесбийский, садомазохистский, а также объединяющий всех непризнанных обществом индивидов нетрадиционной сексуальной ориентации квир-феминизм), служит целям, противоположным  целям существования человеческого рода. Его сторонницы – словно вирусы, разрушающие живой организм. Там, куда они внедряются, начинаются социальные болезни, нарушаются естественные, установленные самой  природой, законы бытия. Почему так происходит? Да потому, что все в  этом  мире подчинено, в  первую очередь, духовным  законам.

Вспомним, что сказал апостол Павел: «Жены, повинуйтесь своим мужьям, как Господу, потому что муж есть глава жены, как и Христос глава Церкви, и Он же спаситель тела; но, как Церковь повинуется Христу, так и жены своим мужьям во всем» (Еф. 5, 22–24), и далее: «...жена, прельстившись, впала в преступление; впрочем спасется через чадородие, если пребудет в вере и любви и в святости с целомудрием» (1Тим. 2, 15).  

А теперь посмотрим, как эти заветы выглядят в исполнении феминисток.

У большинства из них вместо законного супруга – «партнер по сексу», либо «равноправный» сожитель в гражданском браке, которые, естественно, никак не могут претендовать на роль «главы жены». Да и вряд ли такая же равноправная фемина   позволит над собой главенствовать и собой руководить. Не говоря уже о женщинах нетрадиционной сексуальной ориентации, которые семьи в ее обычном понимании  вообще  не  имеют.

То есть о «спасении через святость и целомудрие» применительно к ним  говорить не приходится. Как  и о любви  в  ее  истинном, христианском значении. 

Что касается «спасения через чадородие», то и здесь происходит  обратное этому: демонстративный отказ от деторождения, активная пропаганда «права на аборт» и  поддержка контроля  над  рождаемостью. И, как апофеоз отступничества – отказ от самой себя как женщины. Спасения нет...

И это – то, чего феминистки  добивались в  течение веков? Плата за возможность стать как мужчина? Плата за знание? Или... расплата за нарушение Божественных установлений? Сатана злорадно смеется над одураченной им глупой женщиной, поверившей его посулам: «Будете  как  боги...» «Будете иметь равные права...»  Да – в  обмен на  душу и  на  свою природную сущность. 

Феминизм – это духовный недуг, и  феминистки  – его носители. Их можно было бы  пожалеть, если бы они не  стремились заражать  этим  недугом  всех окружающих. Поэтому необходимо начинать сопротивляться – если люди хотят сохранить основы  своей жизни и самих себя не только как биологические объекты. И первый шаг – признать, что болезнь реально существует. Признать, что феминистки борются не за, а против  женщин. Поэтому я, женщина, против  феминисток.